Сегодня мы публикуем показательный фрагмент из сессии, которая прошла в рамках онлайн- семинара обучения регрессии по методике Павла Гынгазова.
Удивительный факт, пациентка после окончания сессии была настолько впечатлена, что незамедлительно начала искать подтверждение полученной в ходе погружения информации в открытых источниках. Эту информацию мы публикуем в сносках фрагмента сеанса, как и последующие вопросы участников семинара в рамках разбора техники ведения сеанса регрессии. Итак, знакомьтесь: Эллен, Франция , Париж, середина ХХ века!
− Прочувствуйте тело, которое видит плед очень близко перед глазами. Прям совсем на веках, что ли, прям на радужке?
− Как будто сантиметров десять.
− Хорошо. Прочувствуйте тело, которое видит перед собой сантиметрах в десяти плед, как будто бы плед. Большое, маленькое, молодое, старое, больное, здоровое, человеческое, нечеловеческое?
− Человеческое тело, молодое.
− «Я», да?
− Да, я, женщина.
− Молодая − это сколько?
− Двадцать один год.
− Хорошо, и что ваше внутреннее, вы так прикрылись − вы прячетесь от кого-то или просто лежите и греетесь или ещё чего?
− Как будто чувство одиночества, ожидание какое-то…
− Ожидание может быть − сейчас придёт мой любимый. Ожидание может быть − сейчас придёт мужик и мне секир башку сделает?
− Ожидание, как будто мне грустно и я жду кого-то. И это не мой дом, я не дома.
− Как ваше имя? Первое, что приходит.
− Элен.
− Хорошо. Элен, мы вернёмся потом в этот момент, а сейчас давайте вернёмся в ваши пятнадцать лет, когда вы были счастливы и молоды. Элен — это какая примерно точка на земном шаре, какой исторический период?
− Это Франция, XX век.
− Хорошо. Давайте вернёмся, вам всего пятнадцать лет, Элен. Что вы можете рассказать о себе? Где вы есть, что вокруг вас?
− Небольшой городок, старая церковь, обшарпанная довольно… Служба…
− А вы там кто, прихожанка просто?
− Просто на скамье, но тот, кто служит службу − это мой родственник. Кюре.
− Вот вы слушаете, потому что вас заставляют, если вы не придёте − вас накажут?
− Да, я должна, но мне нравится находиться в церкви, мне не нравится сама проповедь.
− Прочувствуйте, когда вы в церкви, вы говорите, мне нравится там находиться. Что делается с вашей Душой, с кем вы общаетесь в Душе, этого никто не видит.
− Я закрываю глаза и слушаю пение, как поют подростки. Сама я не пою, но очень люблю слушать…
− Прочувствуйте, насколько это приятно!
− Очень приятно! А под крышей такое красивое окно с витражными стеклами, оттуда очень красивый свет и он золотистыми лучами попадает на облик Девы Марии, она – скульптура из дерева.
− Счастливы сейчас?
− Мне грустно, прям плакать хочется…
− Почему?
− Потому что одиноко…
− Хорошо. А давайте по этим ощущениям – «плакать хочется, мне очень одиноко» − давайте вернёмся ещё глубже назад, когда эти ощущения сформировались, что их создало, отчего они у вас появились? Поехали, сколько лет вам, Элен?
− Совсем маленькая.
− Это сколько?
− Чуть больше года.
− Расскажите мне о себе, какая вы?
− Белокурые волосы, платье такое светло-голубого цвета.
− Ну вы уже грустная или ещё нет?
− Ещё не грустная. Женщина, моя мама, приводит меня за руку в дом этого кюре, Андре, он её старший брат. У них какой-то неприятный разговор и она меня за руку отдаёт, мою руку в его руку.
− То есть, она вас передаёт, сдаёт?
− Разворачивается и уходит. Он вне себя, кричит что-то, мне очень страшно, я его до этого не видела, не знаю его.
− Вы плачете?
− Мне очень больно. Я никогда не оставалась без мамы, это первый раз…
− Почему вы остались без мамы?
− Я понимаю, что она не хочет быть со мной, что-то случилось…
− Она не любит?
− Может, и любит, но она считает, что так лучше почему-то…
− Хорошо. Давайте по этим ощущениям, не очень радостным, вернёмся, вот вам всего месяца два. Мама кормит вас грудью или нет? Или она сразу перетянула грудь?
− Да, кормит!
− Когда она кормит вас грудью, она рядом лежит или держит вас на руках?
− Она сидит, почему-то это какое-то неуютное место, может быть, вокзал.
− Народу много, нету уединения?
− Да!
− Хорошо. Вас это как-то волнует или нет?
− Я знаю, что мама рядом и мне спокойно…
− Ну она хоть кормит?
− Да, отвернулась и кормит.
− От вас?
− Нет, от людей. Но всё время какая-то суета, нету спокойного места.
− Хорошо. Это какой примерно, вы говорите, XX век, начало, середина? По одежде, которая на людях, по этому вокзалу?
− Я думаю, где-то это сороковые годы.
− Война?
− Я думаю, война закончилась.
− То есть, конец сороковых?
− Нету такого ощущения, что что-то напряжённое. Наверное, сразу после войны.
− Так вы сразу после войны родились. Хорошо, давайте вернёмся, помните, мама вроде кормит, любви никакой нету, она как-то стесняется, что вы её ребёнок, так получается? Это ощущение есть?
− Я ей как-то мешаю, если бы меня не было, ей в жизни было бы проще!
− Давно у вас такое осознание пришло?
− С самого начала!
− Хорошо, а поехали в ваше зачатие. Скажите, пожалуйста, с какой целью Душа будущей девочки Элен идёт в это воплощение?
− Почувствовать любовь!
− Хорошо. Вот смотрите, сейчас в это время на Земле, в той же самой Франции, тысячи таких пар, которые занимаются тем же, почему вы выбираете эту пару, эту женщину и этого мужчину своими родителями?
− Почему-то из-за мамы…
− А посмотрите, почему из-за мамы?
− Она очень ранимая какая-то, хрупкая, а внешне кажется такой ершистой, самостоятельной. Я её жалею, вижу, какая она внутри…
− И ещё, скажите, пожалуйста, к чему вы присоединяетесь, к сперматозоиду или к яйцеклетке?
− К яйцеклетке.
− А вот этот половой акт, благодаря которому появился этот сперматозоид − это любовь, это обыденность, это унижение, это порабощение?
− Это не любовь, это не насилие, как будто случайность какая-то…
− Хорошо. Вот смотрите, вы сказали, что я иду в это воплощение, потому что мне надо с мамой что-то решить, она вроде ершистая, а на самом деле ранимая. А давайте вернёмся в то воплощение, ещё раньше, когда вы были с ней вместе, работали, когда вы поняли, что у неё есть такая особенность − вроде ершистая, но на самом деле очень ранимая. Поехали, кто вы, что вокруг вас?
***
− Какие-то цветы большие, длинные лепестки, их много.
− Оранжевые?
− Нет, фиолетовые. Как будто они больше меня, я меньше.
− Прочувствуйте тело, вы ходите между этими лепестками?
− Как будто я прячусь за этими лепестками.
− Вы человек или нет?
− Не человеческое тело, но какое − пока понять не могу.
− Хорошо. А сколько ног-то у вас?
− Как будто вообще нет, нет! лапы есть. Наверное, птица всё-таки. Небольшая птица, меньше крупного цветка.
− Колибри какая-нибудь?
− Нет, больше.
− А питаетесь вы чем? − Насекомыми питаюсь.
− Какие они, где вы их находите?
− Они прилетают, чтобы опылять эти цветы и я их ловлю.
− Попробуйте понять, сильно сложно это − ловить?
− Нет, это очень просто!
− Вкусно?
− Да, вкусно!
− Хорошо. Много надо съесть насекомых, чтобы почувствовать себя сытой?
− Нет, немного.
− Хорошо. Вот вы себя нашли, а я же просил вас найти ту Душу, которая будет работать в маме, она где?
− Я её пока не вижу, не чувствую рядом.
− А вы птица молодая, старая?
− Довольно молодая, женский пол.
− Хорошо. Довольно молодая, говорите? Не было у вас ещё яиц?
− Нет, не было.
− Хорошо. Насколько удачно вы живёте, насколько удачное вы нашли место для пропитания? Это цветы, которые здесь есть или они отцветут и вам нечего будет есть? − Они очень долго цветут, это какое-то тёплое место.
− Хорошо. А где та Душа, из-за которой вы поехали в это воплощение? Душа, которая потом, в вашем воплощении Элен будет вашей матерью.
− Это самец. Это такая же птица, как я.
− Ну самцы обычно яркие.
− Мы не яркие птицы, но у него есть голубоватый отлив. Я просто, то, что я вижу внизу − это серое, а он серый с голубоватым отливом.
− Как у голубей?
− Красивее!

«Ткачики живут в Европе, Азии, Африке, Австралии, а также на многочисленных островах Индийского и Тихого океанов. Родиной их считается Африка. Здесь обитает большинство видов.
Ткачики предпочитают в основном теплый и жаркий климат субропиков, и лишь немногие виды освоили умеренные широты, а домовый и полевой воробьи проникли далеко на север – к Полярному кругу. Благодаря человеку несколько видов ткачиков переселились в Северную и Южную Америку и на соседние острова Атлантики. Это домовый и полевой воробьи, чешуйчатая амадина, большой масковый ткач и некоторые другие.»
− Хорошо, и что? Как вы с ним встретились, как вы решили, что он ничего вроде, и отлив красивый?
− Он охотится также, как я, на этих насекомых, но как будто он чуть старше и опытней, и чуть насмешливо на меня смотрит…
− Как понять – «насмешливо»?
− Не всё у меня получается, этих жуков схватить сразу, я, видимо, слишком тороплюсь, а он с веточки на меня смотрит и в последний момент он очень точно ловит и на меня глазом поглядывает.
− Ну не отдаёт вам?
− У меня из-под клюва вытаскивает, мне от этого даже досадно!
− Обиделись сильно?
− Да нет, не обиделась, начинаю учиться.
− Получилось?
− Да!
− Теперь он уже не успевает у вас из-под клюва вырвать?
− Нет, он вообще мне теперь кажется не таким противным, а даже симпатичным.
− Посмотрите ему в глаза, когда у вас появилось ощущение, что он даже и ничего, чувства, которые у вас появились?
− Мне хочется быть рядом, чтобы он меня защитил…
− Какие знаки внимания вы друг другу оказываете?
− Мы садимся рядом и головами трёмся друг о друга. У него на лапе есть кольцо, он окольцован. Там даже цифры какие-то, на левой лапе у него колечко.
− Видите сейчас цифры?
− Там какой-то знак как «Y, 1, 8, 9», а последнюю не могу разглядеть.
− Хорошо. И что, как дальше развиваются ваши отношения? У вас появилось к нему доверие, тепло, а он так и относился к вам, как к дурочке?
− Нет, это он меня нарочно поддразнивал, чтобы я обратила внимание.
− Молодец. И что? Жизнь идёт.
− Начинается подготовка гнезда, гнездо не обычное, а сплетённое как мешочек из травинок, и оно подвешивается.
− Ремезы такие есть, а на юге ткачики. Стаями живёте?
− Небольшими стаями.
− А кто делает гнездо?
− Оба.
− То есть, вы оба умеете это делать?
− Он делает, а я поправляю.
− Женщины − везде женщины!
− Но у меня после встречи с ним меняется ощущение, уверенность в жизни появляется, и я как будто королева!
− Вот эту уверенность в жизни и ощущение, что я – королева − прочувствуйте хорошо и переведите на осознанный уровень М.. Я думаю, оно будет помогать вам. И что, вот вы построили гнездо, а садка-то была уже?
− Да.
− Расскажите, пожалуйста.
− Это очень кратковременно.
− Это гора страстей?
− Нет, такого нет, но есть чувство после этого, что что-то во мне есть!
− И ещё, скажите, пожалуйста, сколько садок было?
− Около трёх.
− Знаете уже, сколько у вас будет яиц?
− Нет, не знаю, но чувствую, что будут!
− Тяжело летать?
− Нет, не тяжелее, просто какое-то плотное ощущение в животе.
− А он-то понял?
− Да, сразу понял.
− Отлично. И что, когда вы яйца несёте, кто насиживает, вы одна?
− Да, одна. Два голубеньких яйца маленьких.
− А как вы сидите, что они не лопаются, не раздавливаете? Вы же должны их греть, поворачивать.
− Там мягкая подстилка из перьев, и я сижу, они в самом узком, внизу, а я чуть выше и поэтому я не давлю на них, а создается слой тёплого воздуха.
− Ну вы их как-то поворачиваете, чтобы они равномерно развивались?
− Поворачиваю, нужно лапами упереться и клювом потихонечку их перевернуть!
− Молодец. И что, вот вы сидите на яйцах, вы знаете, что они живые? Вот у кур бывает «болтуны».
− Про одно точно знаю, что оно живое, а про второе сомневаюсь, оно какое-то немножко не такое. То, которое слева − оно живое, оно по-другому светится.
− И вы видите типа ауры?
− Да, как будто изнутри какой-то свет!
− Посмотрите, переведите это умение видеть ауру яйца на осознанный уровень, вдруг пригодится. Это несложно?
− Нет!
− То есть, не нужны все ваши умения «третьего глаза, драконова зеркала»?
− Нет, для птицы это не нужно!
− Хорошо. И что, так второе яйцо и осталось мёртвым?
− Нет, вылупился. Какой-то слабенький.
− Вам удалось выходить?
− Нет, его выбрасывает сразу мой супруг.
− Даже он ещё живой?
− Он не очень уже, сразу выбрасывает, вместе со скорлупками. Мне от этого больно, но я отстраняюсь всё равно.
− Хорошо. И ещё, посмотрите, выбрасывает он же не под гнездо?
− Сначала выбрасывает под гнездо, потом уносит. Постепенно, ему сразу не унести все эти скорлупки.
− Я понял. И как вы воспитываете, мальчишка, девчонка?
− Девочка.
− Муж помогает?
− Конечно.
− Кормит?
− Да. Несколько дней я не вылетаю вообще, а потом начинаю вылетать тоже.
− Удалось вырастить птенца?
− Да, всё нормально.
− А у вас имён-то там нету?
− Нет.
− Хорошо. Вот смотрите, там таких гнёзд наверняка десятки.
− Да, они на разных ветках.
− Как вы понимаете, что это моё? А то залетите и будете другого высиживать.
− Это же сразу видно!
− Хорошо. Удалось вам выучить, вырастить своего птенца?
− Да, удалось. Учу его летать.
− А отец не учит летать?
− Отец в основном кормит.
− А охотиться вы его учите?
− Это делаем вместе.
− Вы счастливы?
− Мне хорошо, спокойно…
− А помните, из-за чего мы сюда пошли?
− Да.
− А как найти то, что мама «ершистая», но на самом деле очень слабая? Почему, когда я попросил: давайте найдём предыдущее воплощение, в котором это было хорошо проявлено, вам Бессознательное дало именно такое?
− Потому что он какой-то у меня не такой.
− Самец?
− Да, не как все!
− А в чём это выражается?
− Он как будто не очень хочет жить в стае, его всё время куда-то тянет… Он попробовал, сделал, мы вырастили этого птенца и как будто он больше не хочет оставаться там.
− И он вас просит, давайте поменяем?
− Он не хочет, чтобы я с ним оставалась.
− Почему?
− Ему нужно куда-то, он не стайный почему-то, он какой-то странный. Вроде бы ничем не отличается и в то же время другой, я не могу понять, в чём, но он не оседлая птица…
− А вы оседлая?
− Я здесь родилась, да!
− Интересно. Пойдём ещё глубже по этой не оседлости или это его проблемы?
− Это, наверное, его проблемы…
− Хорошо. Он от вас ушёл?
− Да.
− Вам удалось найти кого-то ещё?
− Он просто вырос в городе, вот что, он как будто городская птица, а я за городом и меня туда не тянет.
− Он вырос в городе, потому что он был в какой-то клетке или просто его родители жили в городе?
− Скорее всего, он был подобран и выращен: «Вот это всё моё, а это чужое»…
***
− Хорошо. И вот теперь, когда мы вернёмся в Элен, вы понимаете, почему мама всё время сторонится, закрывается?
− Она любит свободу, а я ей эту свободу полностью ограничиваю. Когда она спала с моим отцом, она не думала о том, что так получится…
− И вот когда она уже поняла, что беременна, помните, я спросил, к чему присоединилась Душа? Вы присоединились, говорите, к яйцеклетке − почему так сказали?
− Она надёжная.
− А эти волки алчущие, которые носятся вокруг − какие они?
− Немножко как будто хищные какие-то…
− Как вы от них отмахиваетесь?
− Один, который подходит ближе всех − он другой, он по-другому светится.
− Прочувствуйте, это симпатия − можно так сказать?
− Да…
− Ко всем идет антипатия, а к этому симпатия? И светится он по-другому.
− Желтоватый.
− Отлично. И что?
− Ну это хорошо, что он пришёл!
− Проживите этот момент. Вы же знаете, вы же врач, что хромосомный набор человека 46ХХ, раз вы девочка. А в яйцеклетке только 23Х − половинчатый набор и больше никакого другого, а в сперматозоиде может быть 23Х, если девочка и 23У если мальчик. Тут получается, что вы девочка. Я хочу, чтобы вы прожили момент слияния 23Х вашей яйцеклетки с 23Х сперматозоида. Насколько это страшно, приятно, радостно, феерично?
− Приятно, такое ощущение как солнечный взрыв и такое наполнение. Хорошее ощущение!
− Хорошо. И вот смотрите, оплодотворение происходит в брюшной полости возле яичника, дальше оплодотворение идет по трубе в матку. Когда вы пришли в матку, как она встретила вас?
− Как будто холодно.
− Не ждала?
− Да, она как будто не догадывается сначала о моём присутствии, а потом так: «что это?». Холодная, неуютно.
− Холодная, но всё равно в конце концов она вам позволила где-то притулиться?
− Да.
− Хорошо. Когда мама поняла, что кажется, она сильно любила, её первая мысль?
− Её вообще тошнит. Я чувствую, как ей плохо!
− И она ненавидит вас?
− Она сначала к врачу пошла, потом догадывается, у неё отчаяние.
− А мужчина, который помог ей это всё совершить, как он на это реагирует?
− Никак, это была какая-то случайная встреча. Мимолётная встреча.
− Ну бывает у людей. Вот смотрите, сороковые годы, война кончается.
− Скорее всего, уже закончилась, он возвращался с войны. Но она была сама не против…
− Наверное. Она рассчитывала, что воин сможет сделать так, чтобы беременность не наступила, а он не смог.
− Она вообще об этом не думала!
− Хорошо. Вот смотрите, в то время во Франции разрешали делать аборты или нет?
− Да, можно было, но очень много денег.
− И она решила родить. Когда она поняла, что никуда не денется, будет матерью, как она стала относиться к вам? Хоть какое-то тёплое чувство есть или нет?
− Как будто поскорее бы всё уже случилось, как будто я мешаю, она злится, что её тело меняется. Я всё время чувствую, что она хочет освободиться.
− Почувствуйте эту злость. Вы здесь вообще ни при чём, так, получается? она сделала ошибку! Прочувствуйте злость, которую она испытывает к вам. Как вы её пытаетесь аннулировать?
− Я её всё равно люблю!
− Как это понять?
− Потому что она – моя мама! У меня всё равно к ней очень тёплые чувства изнутри, как будто она не выросший какой-то ребёнок.
− То есть, не выласканный какой-то ребёнок.
− Она привыкла быть одна, одинокой.
− Узнаёте сейчас себя?
− Я думаю, что, когда придёт время родиться, я буду с ней и ей не будет так одиноко.
− И она увидит, «какая я хорошая и полюбит!». Она хоть иногда обращала на вас внимание, живот гладила, говорила?
− Нет. Иногда кладёт руку на живот, но скорее с досадой, что он такой большой.
− Ясно. И что, роды где происходят?
− Какой-то госпиталь, какая-то больница, бедная очень. При какой-то церкви или монастыре. Холодно очень…
− Когда вы родились?
− Это ночь, монахини там ходят. Меня сразу берут на руки и уносят куда-то.
− Маме даже не показали?
− Показали, она не очень хочет смотреть…
− Почувствуйте это. Помните, ваше детское: вот она меня увидит? Почувствуйте, как ваша мечта раскололась.
− Нет, я всё равно надеюсь, что может быть потом, я всё равно с ней очень чувствую связь!
− Молодец. И вот так вы до скольки лет, до пяти? Когда вас кюре передали?
− Нет, маленькой, год с небольшим, год и два, может быть, до двух лет.
− А мама в этом приходе всё время бывала или она не знала просто, кому отдать, искала? А просто так выкинуть жалко.
− У неё нет других родственников, кроме старшего брата, который священник.
− Я понял.
− И она решает меня отдать…
− Какую руку вы ему подали, чтобы он вас взял?
− Она дала, эту.
− Левую. Почувствуйте.
− У него холодная, жёсткая рука. Видно, что он не хочет.
− Вы плачете?
− Нет, я не плачу, у меня просто всё внутри сжимается…
− Просто я научилась держать хорошее лицо?
− Ещё не научилась.
− Хорошо. Как дальше развивается ваша жизнь? Вы же там не в голоде сидите. Без любви, но сытая вроде бы, воспитывают. А воспитывает кто − его семья или те монахини?
− У него нет семьи, он одинокий. Монахини, которые в приходе.
− Есть какие-то, которых вы выделяете больше?
− Они неплохо относятся, просто строгие…
− Мама никогда не приходит больше к вам?
− Я её видела ещё один раз, мне было лет двенадцать.
− Она приходила посмотреть на вас?
− Она приходила попросить денег.
− Ну она видела?
− Она не подходила ко мне.
− Ну она видела вас?
− Я видела, как они стояли, разговаривали во дворе.
− Ваше внутреннее состояние, проживите сейчас!
− Как будто холод…
− Как камень и тяжесть?
− У меня очень меняется отношение к отцу Андре, потому что он хоть и холоден и я ему не нужна, но он обо мне заботится. Это единственный человек…
− Который принимает в вас участие? Прочувствуйте это. Вот вы растёте, двенадцать лет, вы совсем страшная или ничего?
− Нет, симпатичная.
− Когда он на вас начинает обращать внимание, просто как на хорошего доброго человека? Вы же не озлобились?
− Где-то в двенадцать-тринадцать лет. Он мне всё время говорит о том, что я должна учиться! Я умею очень хорошо писать тексты для проповедей, ему помогаю часто, у меня хорошо получается с грамматикой и со словесностью. Я хорошо выучила латынь, у меня очень красивый почерк.
− Посмотрите, если вдруг где-то вы будете во Франции, пути Господни неисповедимы − сможете узнать свой почерк?
− Да, смогу.
− Запомните это. Как дальше развивается ваша жизнь, как долго отец Андре был с вами, до скольки лет он дожил?
− Долго.
− Вы смогли встать на ноги?
− В пятнадцать лет меня отправляют учиться.
− Куда?
− В Париж.
− А на кого?
− Литературный факультет, парижский университет.
− Так это, получается, середина пятидесятых, ближе к шестидесятым?
− Может, ближе к шестидесятым. Большой город.
− Вот вы всё время были в закрытом социуме − монастырь, единственный мужчина из тех, кто работает − это был ваш родственник.
− Нет, не единственный, там несколько, есть монахи-мужчины.
− Но никто на вас не обращал внимания?
− Нет.
− И вы боялись всех?
− Никого не боялась!
− Молодец. Хорошо, приехала в Париж, сдала вступительные экзамены?
− Легко.
− Хорошо. Вот начали учиться.
− Снимаю комнату, мне очень нравится учиться, пишу стихи, много пишу песни.
− Друзей много у вас?
− Нет, друзей немного, но есть подруга.
− Откуда она?
− Познакомились.
− Здесь уже?
− Да. Мы с ней вместе снимаем комнату и учимся вместе.
− И есть общие увлечения?
− Да.
− Хорошо. Вы счастливы сейчас?
− Это большой город, много всего, много возможностей. Много можно увидеть!
− А можно и влипнуть?
− Подрабатываю по вечерам.
− Что делаете?
− Официанткой в кафе. Большое какое-то, Елисейские поля.
− Если во Франции будете, найдёте это всё?
− Если оно есть – найду!
− Посмотрите.
− Мы работаем по вечерам, в этом кафе часто очень много всяких музыкантов, знаменитости бывают, они отдыхают. Там я познакомилась с мужчиной, которого я жду сейчас в гостинице…
− Мы начали с того, что у вас какая-то безысходность есть.
− Ну не безысходность, а как будто ожидание чего-то хорошего, как будто у меня свет такой…
− Отлично. Вам удалось дождаться этого мужчину, этот свет?
− Да, это верхний этаж в какой-то дешёвой гостинице, она в жилом доме на верхних этажах. Он поздно приходит очень, украдкой, после концерта как будто. Он очень публичная личность, прячется, крадучись…
− Он стесняется вас, но сильно охота?
− Как будто бережёт!
− Ваши отношения?
− Да!
− Он их бережёт, потому что ценит эти отношения, любит вас?
− Мне кажется, что любит меня, да, очень!
− Хорошо.
− Это уже закат, солнце за крышами. Он заходит в комнату, у него гитара, красивая гитара.
− Шести, двенадцати струн?
− Шести, с красными вставками, очень красивая. Он как будто извиняется, что опоздал, потому что не мог оторваться, у них был концерт, или какое-то выступление.
− Вы прощаете его?
− Мне всё равно.
− Он искренен с вами?
− Да, я очень рада!
− Или ему всё равно?
− Нет, он так рад, что я здесь, он меня обнимает!
− Прочувствуйте это тепло, которое сейчас в вас разливается!
− Да, у него очень ласковые руки. Он старше меня, прилично старше, лет на десять, наверное, пятнадцать. И он мне показывает ключи от машины, как будто машина стоит в квартале: «вот тебе, детка, машина новая, стоит в квартале отсюда, посмотри в окно!». Мне всё равно, есть она там или нет, я так рада, что он пришёл!

Доменико Модуньо ; 9 января 1928 — 6 августа 1994) — итальянский певец, актёр и, позднее, член итальянского парламента . Он известен своим международным хитом 1958 года « Nel blu dipinto di blu », за который он получил первые премии «Грэмми» в номинациях «Запись года» и «Песня года» .
− Это подарок он вам такой сделал?
− Да. Я его не хочу обидеть, но мне всё равно…
− Я понял. Прочувствуйте эту любовь, которую вы сейчас испытываете.
− Я просто хочу быть с ним!
− Удалось вам остаться с ним? Или он подарил машину и ушёл?
− Он должен возвращаться к семье, всегда должен возвращаться к семье!
− Вы не повторили ошибку мамы?
− Повторила. Только отношение у меня к этому другое!
− Я про это и хочу сказать, у вас должна быть любовь. У вас нет такого, что все сейчас увидят меня беременной!
− Я бросила учёбу в университете…
− А кем тогда, сможете только подрабатывать в кафе?
− У меня есть деньги пока от продажи этой машины. Какая-то очень шикарная машина, она оливкового цвета.
− Ну вы сами-то водить машину умеете?
− Умею.
− Но вы не стали на ней ездить?
− Потом связь с ним оборвалась, я пыталась ему сообщить о том, что беременна, он в другой стране, это не Франция…
− Он не хотел этого знать?
− У него семья, карьера и эти отношения ему…
− Не нужны были?
− Он меня любит, но семья и карьера…
− Ну вы счастливы, что у вас есть от него такой подарок, след?
− Я счастлива!
− Проживите это ощущение!
− Потому что я больше никогда не буду одна!
− Переведите это ощущение на осознанный уровень. Меня больше не смогут заставить быть одной, у меня всегда будет. Хорошо, а если перескочим немножко вперёд, кого вы родили − мальчика, девочку?
− Мальчика.
− Он так же вас любит?
− Да.
− И то, что вы с ним одно целое, или он гонит вас?
− Нет. Я его очень люблю!
− А он вас?
− Тоже, с самого начала. У него совершенно чудесные голубые глаза.
− А вот вы беременная, живот большой, ту любовь, которую вы ему даёте всё время, гладите, в отличие от мамы, вы помните, чего вам не хватало очень сильно.
− Да, я всё равно очень счастлива, что у меня он есть!
− Как он на это реагирует?
− Толкается внутри в животе.
− Когда вы о нём думаете, с ним говорите?
− Да.
− Почувствуйте эту любовь, которая у вас с ним родилась, которую вы пестуете, и он поддерживает. Приятно это?
− Да, очень!
− Ощущение это переведите на осознанный уровень. Ту глубинную любовь, которую никто не видит, её можно только понимать.
− У меня ушло с этого момента, как только я поняла, что беременна, чувство одиночества! Оно было всепоглощающее, а теперь я больше не одна!
− А вот смотрите, вы первое время жили за счёт того, что у вас были деньги от продажи машины, а позже, как вы выходили из положения? Вы не сползли на низ?
− Я уехала из Парижа обратно, к отцу Андре.
− Как он встретил вас? Или сказал: «мать повторила»?
− Он просто промолчал, без слов.
− Можно промолчать так, что не знаешь, куда деваться, а можно обнять так, что я тебя поддерживаю.
− Нет, просто обнял за плечи и всё…
− Что плачете? Ну он принял вас?
− Даже без осуждения.
− То есть, он к вам отнёсся с уважением.
− Да.
− Хорошо. Вот смотрите, вам удалось как-то, Элен, вы теперь уже не одна, у вас всё время есть тылы, которые нужно защищать, от которых можно брать энергию. Как сына назвали?
− Паоло.
− Он откуда-то из южных стран, Испания, Италия?
− Отец, кажется, Италия.
− Хорошо. Как долго вы были с Паоло?
− До пяти лет.
− А потом что случилось?
− Потом я уехала в город, потому что нужно было как-то зарабатывать на жизнь.
− А он остался у Андре?
− Да, при монастыре…
− Он это понимал, насколько вы его любите и у вас такое положение у семьи не очень крепкое материально, он разделял ваши идеи, планы о том, что надо поехать заработать или уехала ты, мать, а я могу здесь, что хочу, то и делать?
− Нет, он как данность принял.
− Почувствуйте: «я уезжаю, но я спокойна за своего Паоло!».
− С учёбой никак, я работаю…
− Да какая учёба, надо содержать.
− Да, очень много работаю. Ой!
− Что там за ужас?
− Начинаю употреблять наркотики.
− Вот смотрите, употребляя наркотики, ваше социальное всё время падает, вы поехали для того, чтобы Паоло встал на ноги?
− Я посылаю ему какие-то деньги, но с каждым днём это всё отходит на второй план, становится каким-то неважным…
− Сколько лет вам удалось протянуть?
− Два года…
− Передоз? Паоло знал, что вы употребляли наркотики?
− Нет!
− Расскажите мне о своей смерти.
— Это какое-то богемное место, много людей.
− Да, помните, вы писали стихи, песни?
− Да, как будто какие-то хиппи и все в таком состоянии. Нюхала порошок.
− Кокаин, наверное.
− Наверное. И все в таком…
− Неадеквате?
− Да.
− Расскажите мне про свою смерть.
− Там много людей.
− И все разом померли?
− Нет, они в каком-то неадеквате, а я как будто из последних сил, мне все хуже, как будто реальность стирается… Потом голова падает на стол, где этот порошок и оно как-то происходит незаметно.
− Найдите тот момент, когда вы начинаете видеть своё тело со стороны, Элен. Где оно оказалось, что оно делает?
− Тело внизу, сидит на кушетке, голова на руках, здесь какая-то стекляшка, на ней белый порошок, трубочка какая-то валяется, бутылки с вином и много народу вповалку.
− Никто не знает, что вы уже?
− Никому не до того!
− Понимаете, что тело умерло?
− Не сразу…
− Давайте, как только вы начали видеть своё тело со стороны, как вы его оцениваете?
− Красивое тело.
− Оно всё ещё красивое, всё ещё не разбитое жизнью?
− Красивые такие длинные волосы.
− Светлые они у вас?
− Сейчас не светлые, ближе к русым.
− Естественный цвет.
− Да. Бледное очень лицо.
− Глаза открыты, закрыты?
− Закрыты.
− То есть, тело уже не чувствуете? Когда вы понимаете, что тело умерло?
− Когда смотрю на него сверху и от этого страх.
− Проживите этот страх. Почему этот страх?
− Не поняла, как я умерла!
− То есть, там не было смерти, которая с косой на плече?
− Да, это сейчас осознание, «что же я наделала!».
− Проживайте!
− Обратно уже никак туда.
− А вот ваша форма и цвет, того, что только что оставило тело?
− Бледно-серая, как дым. Даже не как шарик, как облачко дыма.
На Елисейских полях в 20 веке было несколько знаменитых кафе, которые стали культовыми местами для парижан и туристов. Среди них выделялись Fouquet’s и Le Drugstore, а также Le Café Верон.
Fouquet’s – историческое кафе, открытое в 1899 году, которое быстро стало местом встреч богемы и знаменитостей. Оно известно своей изысканной кухней и атмосферой.
− Отлично. Возвращайтесь, пожалуйста, в тело. Пошевелите ногами, пошевелите руками, снимайте маску. Кто вы, Элен?
− Я – М..
− Как себя чувствуете?
− Хорошо.
Вопросы участников семинара:
− Вы с регрессанткой предварительную беседу проводили перед сеансом?
− Нет, без запроса!
− Ну не предупреждали, что она должна быстро отвечать на вопросы?
− Она не первый раз приходит, они знают, нужно быстро отвечать. Новым я всегда говорю: отвечайте первое, что приходит. А если он начнёт думать − 3 минуты, минуту, 20 секунд, тогда включается Умик и начинает работать, оказывая «медвежьи услуги».
− То есть, мы не должны много времени давать?
− Ответ тут же, в течение 2–3 секунд. Вы видели, сколько времени мне понадобилось, чтобы попасть? Это не потому, что она не первый раз, со всеми так.
− Я хотела поблагодарить, потому что это было очень интересно. Я отслеживала свои эмоции, сначала это недоверие, что может быть так, по щелчку пальцев, раз − и человек что-то вспоминает. Такие мысли, что может быть просто кажется.
− Может, придумывает.
− Да, фантазии же никто не отменял. Потом это удивление, а потом уже сопереживание, я практически с вами проживала все эти события. Очень интересно, впечатляет!
− Помните, эмоции, если бы не было на ней очков, слезы бы лились. Если вы попадаете на Бессознательное, то вы можете гонять хоть куда человека по этой жизни, он никогда не ошибётся, будет говорить совершенно точно. также, как я по этой жизни попрошу: скажите, что у вас было в 15 лет, что в 10 лет, что в 17 − вы всё очень хорошо расскажете, потому что вы были свидетелем этого.
− Это неожиданное воплощение, потому что у меня в этой жизни никогда не было тяги попробовать ни алкоголь, ни наркотики, никаких зависимостей у меня нет…
− Вас просто хорошо приучила та жизнь, вы теперь их боитесь!
− Спасибо вам большое, очень было интересно, такая история, сопереживаешь вместе с вами, вся была в вашей истории. И хотела спросить: может быть, сейчас вам приходит, есть какое-то перекликание с вашей сегодняшней жизнью, что-то откликнулось в вас или это придёт?
− Я думаю, что придёт осознание, потому что сейчас я параллелей найти не могу, но это было очень больно, неожиданно больно, болезненное какое-то переживание, я не ожидала, что будет такая болезненная сессия.
− Действительно ощущаешь, как вам было, насколько вы всё это переживали, это чувствовалось. Очень интересно было слушать, спасибо вам!
− То, что вы сейчас узнали, как «в коросте поковырялся»?
− Не знаю, это что-то очень больное изнутри. Пока не могу понять, почему это пришло…
− Ну это было естественно, или я вам нашёптывал?
− Нет, это было неожиданно, но естественно. Скорее всего, самое ключевое здесь − желание любви и принятия!
− Мне очень понравилось, я под впечатлением под большим, тоже прожила эти эмоции. И меня мучал вопрос: клиент это видит со стороны или всё чувствует настолько остро и сегодня я увидела, что он настолько остро это проживает эмоционально. И теперь у меня вопрос: когда у человека тяжелая смерть, он тоже всё это настолько ярко чувствует?
− Чаще всего, да. У меня были опыты насильственной, мучительной смерти в регрессии, но вот эта смерть, когда ты не понял, что умер, кажется ещё более мучительной почему-то. Это для меня открытие, что, когда ты не понял, что умираешь — это самое мучительное, наверное, ощущение.
− Я почувствовала ваш страх, что вы не поняли, что ушли.
− Это для меня открытие, первый раз, с пациентами такого не было и со мной такого не было.
- Не обдумывая, просто говорить первое, что приходит в голову. Я помню, когда я первый раз оказалась саламандрой, я не могла в это поверить, мой мозг отказывался, чтобы мой язык это сказал. Это как стопор идёт и нужно себе просто разрешить говорить всё, что приходит в голову. И потом просто идёт как по накатанной, вы почувствуете, насколько вас это захватывает, вы действительно погружаетесь в эту жизнь. Это очень интересно, это надо почувствовать!
− У меня первый раз было хуже, потому что однажды со мной это был динозавр и я тоже поверить не могла. Мне всё время мешали эти рога и как только я приняла, что это да, рога − после этого стало всё просто и спокойно. Это была самая первая сессия. Когда ты начинаешь доверять − потом всё уже не вызывает трудностей, когда ты веришь.
− Вчера помните, я говорил, что Бессознательное никогда не лжёт, если оно сказало так, значит, так оно и есть?
− Ещё насчёт того, что вы спрашиваете интенсивно: когда погружаешься в жизнь, если тебя не спрашивают, ты так увлекаешься переживаниями, ты ничего не будешь говорить. Ты так погружаешься, что тебе тяжело что-то говорить. Если тебя не будут спрашивать, просто это останется потом у вас, и вы половину забудете, а если вас спрашивают какие-то детали, то потом это очень интересно слушать!
− А ещё там это кажется естественным, ты же в этом живёшь, а потом читаешь и думаешь: Боже!
− Да, поэтому нужно, чтобы человек постоянно говорил. Это очень интересно, такие детали. Они забываются очень быстро, эти мелочи, если вы их не произносите.…
.
P.S.
Интересно, что сразу после сеанса пациентка, впечатлённая увиденным, решила проверить некоторые образы, возникшие с ней во время сеанса регрессии. С помощью интернета она нашла неожидательные совпадения — исторические справки о кафе Fouquet’s, информацию о Ткачиках и даже связь с музыкой Доменико Модуньо.
Как бы то ни было, каждый волен сам решать, верить в такие совпадения или нет. А если вы, наши любимые скептики, хотите прочувствовать всё на собственном опыте — почему бы не попробовать? Приходите на сеанс регрессии к Павлу Гынгазову а еще лучше – присоединяйтесь к следующему семинару — увидите своими глазами, как работает метод!

